— Весьма сожалею, сэр, но такого обещания я вам дать не могу, — в конце концов решился он. — Минг объявил войну всему человечеству. А я — его неразрывная часть и обязан стоять на страже. Мне лучше, чем кому-либо, известен Желтая Тень, его повадки, боевые приемы и реакция на события. Мой долг помочь в борьбе с ним и добиться победы…

Комиссар не стал настаивать. Он слишком хорошо разбирался в своем собеседнике, чтобы понимать, насколько бесполезными были бы его усилия в этом направлении.

— Как вам будет угодно, командан Моран, — согласился он. — Все, что касается информирования французских властей, я беру на себя. Но будьте предельно осторожны…

— В этом вы можете целиком положиться на меня, сэр Арчибальд, — пытаясь придать голосу оттенок беззаботности, отозвался Боб. — Минг мне ясен, и я осознаю, что шутить он не намерен… До скорого, комиссар.

— Всего доброго, командан Моран. И держите меня в курсе событий…

Закончив разговор, Боб положил на место телефонную трубку, взял ручку, блокнот и занялся составлением телеграммы. Адресована она была его старому приятелю Биллу Баллантайну, проживавшему в Шотландии, и гласила следующее:

«Срочно нуждаюсь твоей помощи. Вылетай Париж первым рейсом. Жду нетерпением. Вопрос жизни смерти. Обнимаю. Боб.»

Продиктовав телеграмму по телефону, Моран откинулся в кресле и погрузился в задумчивость. Он ещё раз, как фильм, прокрутил перед мысленным взором все события сегодняшнего дня, начиная с полудня и до настоящего момента. В этой кинокартине он выступал и актером и зрителем одновременно.

Внезапно Моран почувствовал, как на него навалилась усталость. Проведя рукой по покрывавшемуся холодным потом лбу, Боб прошептал:

— Пусть будет проклят тот день, когда мой жизненный путь пересекся с судьбой этого монстра, месье Минга! И тот черный час, когда я спас ему жизнь…

Но внутренне он прекрасно понимал, что случись всему повториться — и он поступил бы точно так же, как и тогда. Кстати, разве Минг тотчас же не расквитался с ним за этот должок?