Боб из всех сил старался не показать охватившую его досаду. Он уверовал в то, что полученные от Тани Орлофф сведения, позволяют без особого риска добраться до Желтой Тени. Но его планы расстроило не предусмотренное им, но продуманное Мингом, обстоятельство.

Моран испуганно, но с невольной долей восхищения взглянул на удивительного человека. Всего несколько дней тому назад он считал его погибшим, а тот в эту минуту возвышался перед ним — живее не бывает, да и более опасный, чем когда-либо.

Между тем, Желтая Опасность продолжал развивать свою мысль:

— Видите ли, командан Моран, от того, что я тут немного позабавился с вами, как кошка с мышкой, мое искреннее к вам уважение не убавилось. В то время, как самым эффективным в мире полицейским службам не удается причинить мне даже малейшее беспокойство, вы оказались единственным человеком, кто сумел создать угрозу для моей жизни и помешать достижению намеченных целей. Разве не из-за вас я когда-то едва не лишился сказочного богатства Голконды? А ведь вы выступали против меня и моих дакоитов в одиночку. Вот почему, командан Моран, мне представляется полезным ещё раз обстоятельно побеседовать с вами…

Не давая Морану времени отреагировать на это предложение, монгол резким голосом отдал на хинди какие-то распоряжения окружавшим Боба дакоитам. Те, не медля и не особенно утруждая себя благородным обхождением, стали проталкивать Морана в глубину зала. Там перед ним распахнули дверцу и швырнули в комнату уровнем пониже, комфортабельно оборудованную на восточный манер — в ней все было задрапировано тяжелыми тканями. В подвешенном к потолку медном фонаре с разноцветными стеклами посвечивала электрическая лампочка. Было очевидно, что единственный отсюда выход — это тот, через который его втолкнули, и его, естественно, тщательно охраняли.

«Ну, вот, — мрачно резюмировал про себя ситуацию Моран, — опять увяз по уши. Может, это, наконец, отобьет у меня охоту щекотать хищнику подбородок, тем более, если им является месье Минг. Остается только дожидаться своей участи…»