Вы не видели его до сих пор ни разу? Seguramente, no! (9) Это морской флаг вашей родины. Mire! Эта гнилая лохань, в которой мы сейчас находимся, - ее флот; этот мертвый какаду - начальник флота; этот взмах шпаги и единственный выстрел из револьвера - морской бой. Глупость, чепуха, но это жизнь! Другого такого флага никогда не было и не будет. Это уникум. Подумайте, что это значит для собирателя флагов. Знаете ли вы, полковник, сколько золотых крон дал бы герр Грюнитц за этот флаг? Тысяч десять, не меньше. Но я не отдам его и за сто. Дивный флаг! Единственный флаг! Неземной флаг, черт тебя возьми! О-гэ, старый ворчун, герр Грюнитц, подожди, когда дон Сабас вернется на Кенигин- штрассе. Он позволит тебе пасть на колени и дотронуться пальцем до этого флага, О-гэ! ты шнырял по всему миру со своими очками, а его проморгал.

Забыты были неудачи революции, опасности, утраты, боль и обида разгрома. Охваченный всепоглощающей страстью коллекционера, он шагал взад и вперед по маленькой палубе, прижимая свою находку к груди. Он с торжеством поглядывал на восток. Голосом звонким, как труба, он воспевал свое сокровище, словно старый герр Грюнитц мог услышать его в своей затхлой берлоге за океаном.

На "Спасителе" их ждали и встретили радостно. Шлюпка скользнула вдоль борта парохода и остановилась у глубокого выреза, устроенного в борту для погрузки фруктов. Матросы "Спасителя" зацепили шлюпку баграми и подтащили к борту.

Через борт перегнулся капитан Мак-Леод.

- Говорят, сеньор, делу-то крышка...

- Крышка? Какая крышка? - С минуту дон Сабас был в недоумении, с минуту, не больше. - А! Революция. Да! - И он повел плечом, отбрасывая от себя всякие мысли о ней.

Капитану рассказали о побеге и о команде, запертой в трюме.

- Караибы? - сказал он. - Они не причинят нам вреда.

Он спрыгнул в шлюпку, отодвинул скобу, и из трюма стали выползать черномазые потные, но улыбающиеся.