- Все у них хорошо, - со вздохом молвил брадобрей.

- Клянусь святым Буго, я рад. Но отчего ты вздыхаешь?

- Мой добрый господин уж не тот, с тех пор как сюда пожаловал граф Готфрид.

- Он тут! - возопил сэр Людвиг. - Ну, от Готфрида я не жду добра! - И покуда он облачался в шелковые панталоны, восхитительно обрисовывавшие очертания его нижних конечностей, и сменял кольчугу на безупречный жилет и камзол, отороченный генуэзским бархатом, кои составляли костюм, приличествовавший рыцарю пред очами прекрасных дам, он вступил в беседу с цирюльником, который, с обыкновенной для его ремесла говорливостью, рассказал о настоящем положении Годесбергского семейства.

Но об этом будет поведано в следующей главе.

ГЛАВА II

В Годесберге

Нужно ли упоминать, что славный воин Людвиг Гомбургский был принят со всей сердечностью в лоно дружественного семейства. Боевой собрат маркграфа Карла, он был высокочтимым другом маркграфини, возвышенной и прекрасной Теодоры, урожденной Боппум, и даже (хотя он и не был силен в богословии и хотя первые князья христианских земель домогались такой чести) был избран крестным отцом для маркграфова сына Отто, единственного его отпрыска.

Вот уж семнадцать лет минуло с тех пор, как заключили брачный союз граф и графиня, и, хоть больше небеса не посылали им наследников, надобно сказать, что Отто был поистине сокровищем и, конечно, никогда еще не ступало по земле столь дивное виденье. Когда граф Людвиг, поспешая принять участие в святых войнах, покинул возлюбленного крестника, он оставил его ребенком; ныне же, когда этот последний кинулся к нему в объятья, граф увидел одного из прекраснейших юношей Германии: высокого и прекрасно сложенного, с нежным цветом здоровья, играющим на щеках, однако уже отмеченных первыми знаками мужества, и с великолежными золотыми кудрями, сбегающими на лоб и плечи, кудрями, которым бы позавидовал и Рауленд.