«Упаковкой» воспитатели называли между собой патроны с целлофановым вирусом, которыми заряжались их пневматические «пушки». Когда такой патрон попадает в твердый предмет, вирус вырывается на свободу и цель в мгновение ока оказывается плотно обтянута прочной пленкой наподобие целлофановой. Поры в целлофане пропускали воздух, которого с трудом хватало для дыхания, но пленка пеленала жертву так туго, что ломала ребра. Космо как-то раз упаковали. После этого он неделю ходил в гипсе.

Космо отпихнул Зиплока локтем.

— Воспитатель Редвуд, сэр… Франциск не хотел сказать ничего плохого. Он глуп как пробка, что с него взять. Я его проучу, сэр. Позвольте мне заняться этим. А вы пока займитесь своим носом.

Редвуд похлопал Космо по щеке.

— Жаль, что так вышло, Хилл. Ты всегда мне нравился. Конечно, нынче тебе придется пострадать за другого, но что делать: лес рубят — щепки летят.

Воспитатель вставил карточку в паз электронного замка наручников. Мальчики упали с высоты двух метров на толстый слой битого стекла.

Редвуд достал свое оружие и проверил заряд.

— Я благоразумный человек. Даю вам двадцать секунд.

Космо отряхнул с колен осколки стекла и поднял Зиплока на ноги. Вот он, долгожданный шанс. Пан или пропал.

— Может быть, дадите нам тридцать секунд?

Редвуд расхохотался.

— С чего бы это?

Космо схватил воспитателя за нос и свернул многострадальный Редвудов шнобель набок.

— А вот с чего!

Глаза Редвуда наполнились слезами, он упал прямо на битое стекло и скрючился от боли.

— Бежим! — крикнул Космо, схватив Зиплока за локоть. — У нас всего тридцать секунд.

Ирландец не тронулся с места.

— Я хочу провести эти полминуты, наблюдая за тем, как корчится Редвуд.

Космо побежал к заднему окну, волоча за собой Зиплока.

— Нечего, ты уже налюбовался, остальное дофантазируешь. По мне, так шанс остаться в живых лучше любого зрелища.