Как только Редвуд ушел, сироты расслабились и предписанная распорядком тишина сменилась стонами боли. Космо рискнул дотронуться до голени в том месте, где особенно едкий аэрозоль оставил на коже настоящий ожог.

— Пять минут до отключения света, — раздался из динамиков голос Редвуда. — Хватайтесь за лестницы, ребята.

Триста сирот мгновенно повернулись к десятку вертикальных стальных лестниц и принялись судорожно карабкаться наверх. Никому не хотелось остаться на полу после того, как уберут лестницы. Сироту, который не успеет занять свое спальное место до выключения света, ждало такое наказание, по сравнению с которым десятимильная пробежка могла показаться приятной прогулкой.

Каждому мальчику было выделено место, в котором он ел, спал и проводил свободное время, если таковое бывало. Эти «жилые помещения» представляли собой шестифутовые секции картонной трубы. Трубы были подвешены в несколько рядов на высоте пятидесяти футов над полом. Когда сироты залезали в свои «комнаты», все система раскачивалась как океанский лайнер.

Космо карабкался быстро, невзирая на боль в мышцах ног. Его труба находилась на самом верху. Если свет выключат, прежде чем он успеет добраться до нее, дело плохо. Каждое движение сопровождалось новым приступом боли, но он упрямо поднимался наверх, едва не бодая головой пятки мальчика, который лез выше, и ощущая, как другой товарищ по несчастью подпирает его снизу.

Через несколько минут отчаянного карабканья Космо достиг своего «этажа». В трубы попадали по узким, не больше ладони в ширину, балкам. Космо стал осторожно пробираться по ней, придерживаясь за поручень, закрепленный под балкой уровнем выше. Его спальное место было пятым в ряду. Космо прыгнул в свой картонный пенал и упал на матрас из пенорезины. Десять секунд спустя свет погас.

Тусклый желтый свет освещал интерьер каждой трубы.