На это Рождество Клара твердо решила не ходить к Уильямсонам. У них был кожевенный завод, очень прибыльный, и жили они у реки в большом доме эдвардианского стиля - с окнами фонарем, башенками по углам и цветными стеклами в ванных комнатах. Несколько раз в году Уильямсоны устраивали приемы. Туда сходилась вся городская элита - деловые люди, удостаивающие своим посещением разве что гольф-клубы. Они приходили с женами в облегающих платьях, под которыми фурункулами выступали крючки корсетов. К полуночи миссис Уильямсон начинала чудить и, бродя из комнаты в комнату, липла подряд ко всем мужчинам. Чудили и оба ее сына, Джордж и Фредди: они снимали пиджаки и показывали силу, одной рукой поднимая за ножку тяжелые стулья.

В четыре часа Клара пошла наверх, чтобы закрыть в музыкальном классе ставни, задернуть шторы и затопить камин. В тумане за окном сеялся мелкий дождь. Рождества даже не чувствовалось. Омытые ветви лип венозно краснели в густо-синей темноте.

Когда она выходила из комнаты, на лестнице появилась ее сестра.

- Вот ты где! Там молодой человек ищет какую-то песню, а название забыл.

- Опять, наверное, Денни Кея. Все только его и спрашивают.

- Да нет. Он говорит, песня рождественская.

- Сейчас спущусь, - сказала Клара, но на полпути остановилась, вспомнив, что собиралась сказать Эффи. - Кстати, на прием к Уильямсонам я сегодня не пойду.

- Но, Клара, ты же обещала. Ты ведь никогда их не пропускаешь.

- Ну и что? А сегодня устала и не хочется.

- С Уильямсонами это не пройдет, - сказала сестра. - Они тебя силой затащат.

- Пойду разберусь с покупателем. Какая, он говорит, песня?

- Говорит, рождественская. А с вечером у тебя ничего не выйдет. И не надейся.

Клара спустилась в магазин. Каждый день к ней подходили люди, забывшие какую-нибудь песню. "Она звучит примерно так" или "Поется это вот как" объясняли они и пытались напеть мотив. Мелодия всегда была популярной, и Кларе без труда удавалось узнать ее.