В голове у нее звучали мелодии песен, перебивая друг друга, уводя куда-то. Она грезила наяву, ей казалось, она пытается поймать что-то неуловимое, ускользающее от нее.

- Ты не заснула? - спросил Фредди Уильямсон. - Одевайся скорей и поехали.

- Нет, я сейчас упакую рождественские подарки и лягу спать.

- Да ты что, Кларочка? Живо собирайся. Тебя там ждет не дождется уйма парней.

Она отрешенно стояла посреди комнаты, думая о пылком и застенчивом молодом человеке, который не мог вспомнить песню.

- Вот сонная тетеря, - сказал Фредди Уильямсон. - Где ты витаешь? Очнись!

Неожиданно он по-мужски, грубо обхватил ее за талию, чуть не оторвав от пола, прижал к себе и влепился мокрыми губами в ее щеку.

- Давай, а? - бормотал он. - Ну сколько можно держать себя в узде? Когда-то ведь надо, а?

- Народу много собралось?

- Ну давай. Ну не жеманься.

- Как же я переоденусь, если ты не пускаешь?

- Все успеем, и то и другое, а?

- Нет, - сказала она.

- Тогда последний поцелуй. - И, сдавив ее, Фредди Уильямсон закрыл ей рот своими тяжелыми собачьими губами. - Кларочка, голубушка. Зачем держать себя в узде? Может, давай все-таки, а?

- Ну хватит, Фредди, хватит. Мне надо собраться. Налей себе еще и жди.

- Вот это разговор.

Пока она переодевалась, он пил джин и грузно топал по комнате. Она вышла к нему в черном жакете, с черно-красным шарфом на голове.

- Ух ты! - восхитился Фредди Уильямсон. - Вот это да! - И поцеловал ее еще раз, неуклюже и грубовато проведя руками по лицу, шее, волосам.

Когда они спускались вниз, кто-то тихонько постучал в стекло входной двери.

- Полиция, - сказал Фредди Уильямсон. - Видно, забыл включить сигнальные огни в машине или еще какая ерунда.