- Я решил показать вам эту фотографию, чтобы вы не думали, будто в прошлый раз я сгустил краски. Я, разумеется, понимаю, ваш выбор Сливефады как места отдыха не имеет никакого отношения к этой фотографии. Но она, я надеюсь, иллюстрирует мою мысль о недопустимости легкомысленных разговоров в общественных местах.

- Весьма наглядно, сэр.

- Эти английские журналисты суют нос всюду. Подумайте, в какое положение вы, государственный служащий, могли бы попасть, услышь вас один из них и заведи об этом разговор.

- Вы все очень ясно объяснили, сэр.

- Прекрасно. Я не хочу, чтобы поступки моих подчиненных бросали тень на наш отдел. Вы можете быть свободны.

- Спасибо, мистер Хемпенстолл.

В тот вечер Мерфи, договариваясь с Кейси, назначил встречу не там, где обычно. Он был рад, что на заваленных снегом улицах стемнело, что наступило время вечернего чая и кругом полно народа. А вдруг его уже ищут? Время от времени перед глазами возникала картина: в темном углу двора распласталось окоченевшее тело немолодого уже человека, к поношенному пальто приколота бумажка с надписью: "Доносчик". Это тело его, Мерфи. Кейси уже ждал его в ресторане, дешевеньком подвальчике, где громыхал выкрашенный во все цвета радуги музыкальный автомат, вокруг которого подростки обоих полов бодро вихляли задами. Друзья выпили по чашке неописуемого супа; за едой Мерфи уверял Кейси, что самое разумное сейчас - немедленно поехать в Сливефаду и выспросить обо всем у Джона-Джо Флинна. Кейси был против.

- Не вижу смысла, - возражал он.

- Ты, может, и не видишь. Зато я вижу. Во всех барах только и разговоров, что я послал туда журналиста. Если слухи дойдут до ИРА, страшно подумать, что может случиться. Кокнут меня, и вся недолга.

- И я про то же, - пояснил свою точку зрения Кейси. - Если мы поедем в Сливефаду, могут кокнуть нас обоих.

- Но Джон-Джо - свой человек, - упрашивал Мерфи. - Он посоветует, как быть, объяснит, что к чему.