— Ну вот, я и подумал. Эти попугайчики — родственники какаду. За них дают по восемьсот долларов. И колумбийские краснохвостики по две тысячи за штуку. Черт, я потерял примерно пятнадцать тысяч долларов! — воспоминание о потерянном состоянии снова больно хлестнуло его.

— Надо же, — равнодушно поддакнула Джоан. Ее нисколько не интересовали его денежные расчеты. Нов этом парне чувствовалась какая-то сила, привлекавшая гораздо больше, чем ей бы хотелось. Крупные руки, широкие плечи.., и удивительные голубые глаза. Они могли сверкать от бешенства и светиться мягким сочувствием, выражать презрение и поразительную нежность. Такие глаза были у Джесси. — Хотите, я вам кое-что скажу?

— Что?

— Я даже не знаю, как вас зовут! — Джоан тихонько рассмеялась.

— А вы ни разу не спросили меня об этом, — спокойно констатировал он, нисколько не обижаясь на ее равнодушие.

— Прошу извинить меня.

— Коултон. Джек Т. Коултон, — он листал и листал проклятый журнал.

— А что такое «Т»?

— О, дьявол! Группа Буби распалась! — Джек уходил от ответа, — Ну надо же, а? Как это произошло? — и он уткнулся в очередную страницу, чтобы не смотреть на девушку, которая сидела совсем-совсем близко, — А вы давно здесь? — она сделала глоток, и пол слегка качнулся, а лицо Джека вдруг расплылось и подернулось дымкой. Это было необычное состояние, и Джоан не могла бы назвать его неприятным.

— Я? Всю жизнь.

— И всегда занимались птицами?

— Нет. Нет, я… Нет… — ему трудно было говорить с этой, по сути совсем незнакомой, девушкой, Да и отвык он общаться с женщинами за время, что таскался по джунглям и саванне в поисках заработка. — Как вам это объяснить? Понимаете, я всегда искал более легкий.., нет, точнее, более короткий путь. И решил, что кратчайший из всех — это торговля птицами. И намного безопасней, чем иметь дело с этим, — он подцепил пакет марихуаны и застыл, глядя прямо перед собой.