— В чем дело?

— Ни в чем, ни в чем, Все нормально… На пороге дома сидел метис и острым кривым садовым ножом строгал топорище. Увидев идущих, он встал и, не выпуская ножа, шагнул за ними.

— Йомбре! — приказал он.

Они не поняли, но на всякий случай остановились.

Он склонил голову и зло повторил.

— Йомбре? Йомбре!

Господи, что он хочет сказать? Нужно было выучить испанский, прежде чем лететь в Колумбию!

— Ну началось! — Джек почувствовал, что драки не миновать.

— Что! — дрогнувшим голосом спросила Джоан, сжимая в руках ремешок сумки, которая болталась на плече.

— Я ведь знал, что мне нужно слушаться маму.

Они все еще стояли спиной к преследователям, боясь пошевелиться, и Джоан вдруг услышала сухой щелчок. Она скосила глаза и… Палец Джека взвел курок.

— Готовы? — спросил он.

О, это было великолепно! Пока они готовились к пальбе (а на что еще способны мужчины!), я перетряхнула память, как старый бабушкин сундук, и извлекла оттуда самую очаровательную улыбку Анжелины. Мгновенно приклеив ее к непослушным губам, заставив работать ямочки на щеках (о том, что они имеются, мне не раз говорили Глория и Элейн), и повернулась лицом к опасности.

Мои противники были повержены мгновенно. Они стояли, разинув рты, не в силах произнести ни слова.

— Простите, господа, — я старалась, чтобы мой низкий голос звучал как можно мелодичнее, — нам нужна машина. Никто из вас не может помочь нам, господа! — и снова лучезарно улыбнулась.

«Господа» застыли, позабыв захлопнуть челюсти. Из всего сказанного они уловили лишь одно слово «машина». И лишь метис (очевидно, единственный, кто чуть-чуть соображал в английском), все еще продолжая подозрительно щуриться, ответил:

— Только у одного в деревне: Хуан-звонарь, — он говорил грубо, но все же чуть-чуть помягче.

— Звонарь! — брови мои взлетели, и я снова благодарно улыбнулась. — Спасибо, господа, спасибо.