- Негодник обставил меня, когда мы с ним состязались в чтении стихов на память, и выиграл у меня десятипенсовик, чума его возьми, - сказал декан Свифт.

- Он предложил поправку к одному месту из моего "Гомера", - воскликнул мистер Поп, - и тем выказал себя тонким знатоком и ученым!

- Он так близко знаком с французским королем, как ни один смертный; надо не спускать с него глаз, - заметил лорд Болинброк, в ту пору государственный секретарь по иностранным делам, и, подозвав некоего подозрительного субъекта, который пил в сторонке за отдельным столиком, шепнул ему что-то на ухо.

Меж тем кто же он? И где он, этот юноша, восхитивший всех умников Лондона? Его огненный скакун возвращен в Сити; его роскошное придворное одеяние сброшено, взамен надет долгополый суконный кафтан торговца и скромный приказчичий фартук.

Джордж де Барнуэл на стогнах Чипсайд - на стогнах Чипсайд, у ног Марты Милвуд.

том III

В камере осужденного

- Quid me mollibus implicas lacertis {Зачем ты обнимаешь меня нежными руками? (лат.).}, моя Элинор? Да нет, - добавил Джордж, и слабая улыбка осветила его изможденное, но благородное лицо,зачем говорю я с тобой словами римского поэта, тебе непонятными? Но в Жизни, о моя чаровница, в Природе, а также в Неразгаданном Лабиринте - этом сердце, к коему ты припала, есть многое, чего ты не в силах понять. Да, да, моя красавица, ведь Непонятное есть не что иное, как Идеальное. А что есть Идеальное, как не Прекрасное? А что есть Прекрасное, как не Вечное? И человеческий ум, посягнувший постичь все это, подобен Тому, кто блуждает по берегу и, видя перед собою tina poluphloisboio thalasses {Многошумное море (греч.).}, замирает в священном трепете пред Лазурной Загадкой.

Очи Эмилии наполнились вновь хлынувшим потоком влаги.

- О, говори! Говори еще, мой Джордж! - воскликнула она, и цепи Барнуэла забренчали, когда девушка в порыве чувств прильнула к нему еще теснее.