А покупатель и в самом деле вошел; нежная ручка в нетерпении постукивала по прилавку; лукавые глазки смотрели на юношу, быть может, любуясь его мужественным сложением, которого не могла скрыть бедная ж слишком тесная одежда.
- Гм! Сэр! Послушайте, молодой человек! - воскликнула покупательница.
- "Ton d'apameibomenos prosephe", - продолжал тот усердное чтение, и голос его задрожал от избытка чувств. - О, что за язык! Какое богатство и благородство, какая звучность! "...prosephe podas"! {[Ему отвечая], промолвил быстроногий [Ахилл] (греч.).}
Тут покупательница разразилась смехом, таким звонким и мелодичным, что усердный чтец не мог не обернуться и залился краской, только сейчас ее заметив.
- Хорош приказчик, нечего сказать! - смеялась она. - Со всей этой вашей тарабарщиной и разными французскими словечками! Что же, мне вечно дожидаться, что ли?
- Прошу извинения, очаровательная дева, - отвечал он с изысканной вежливостью, - но я читал не по-французски. То был божественный язык слепого барда. Чем могу вам служить, сударыня? - И спрыгнуть с высокого табурета, расправить фартук и стать перед нею послушным приказчиком, уж более не поэтом, было для него делом одного мгновенья,
- Я могла бы свиснуть эту коробку винных ягод, - любезно проговорила девица. - А вы бы и не подумали обернуться.
- Они прибыли из страны Гектора, - промолвил юноша. - Угодно изюма? Он некогда зрел на островах среди Эгейской синевы. Очень мелкий сорт, и цена умеренная: четыре с половиной пенса за фунт. Быть может, вы пожелаете отведать наши сорта чая? Мы не тыкаем всем в нос свою рекламу, как некоторые, но продаем не дороже прочих.