— Только собираюсь, Майя. Вот у этого типа, — Саня кивнул на мрачного Ропаева.

— Я принесу самое вкусное мясо по-деревенски и двойной кофе.

— Спасибо, Майя.

— Заигрываешь, да, — поднял глаза Ропаев, когда официантка отошла. — Надоело.

— Что надоело?

— Жрать шоколад каждый день надоело. У меня к сладкому аллергия.

— Что у тебя?

— Аллергия.

— А, — сказал Саня. — Тогда давай разыграем шоколад на «морского».

Ропаев оживился.

— Ты, Саня, настоящий товарищ. Всегда выручаешь в трудную минуту. Все готовы? Внимание! Раз… Два… Три!

Лейтенанты выбросили по три пальца: Ропаев — один, Саня — два. Считать начали с Ропаева, при счете «девять» Саня засмеялся:

— Вам придется лопать весь шоколад, капитан. Все четыре плитки!

Ропаева передернуло.

— Но у меня идея, — сказал Саня. — У моего техника — отличный сын. В свои два года и три месяца он имеет железные убеждения.

— Какие еще убеждения в два года!

— Он считает, что самое прекрасное на свете — это шоколад. По его мнению, всякий, кто хочет хоть мало-мальски прилично летать, обязан ежедневно потреблять сей продукт в несметном количестве. Для справки: того же мнения придерживается и Главком наших доблестных ВВС. В этом нетрудно убедиться, оглядев наш скромный стол.

Санька дурачился. Ну а почему, собственно, он не мог немного подурачиться? Первый Сергеев уже вышел на сцену и, получив полную свободу действий, с хитрой улыбкой смотрел на печального капитана.

— Знаешь, — нерешительно предложил Ропаев, брезгливо отодвигая от себя четыре плитки «Улыбки», — передай шоколад своему технику. Пусть хорошенько подготовит твой аэроплан. Сегодня мне предстоит пренеприятнейшее занятие — распечатывать мешок трюфелей.

— Дудки! Сегодня тебе предстоит тащить этот мешок к клубу!