Пошли разговоры, и мало-помалу весть о случившемся распространилась по всему городу. Собрались все родственники и друзья, и чем больше прибывало народу, тем громче становился плач. Послали за самыми знаменитыми врачами города, которые испробовали безуспешно тысячу всяких средств, но, узнав, что девушка в последнее время только и делала, что плакала и вздыхала, все сошлись на том мнении, что какое-то безмерное горе убило ее. От этого известия плач и стенания стали еще громче; все веронцы оплакивали столь внезапную и горькую смерть Джульетты. Больше всех убивалась мать, которая без конца лила слезы и не слушала ничьих утешений. Она трижды обняла и поцеловала дочку, бесчувственную и неподвижную, как мертвец, и печаль ее все увеличивалась, а рыдания становились все безудержнее. Собравшиеся вокруг женщины пытались, как могли, ее успокоить. Но она так предалась своему горю, что совсем обезумела, не слушая того, что ей говорили, и только плакала да время от времени пронзительно кричала и рвала на себе волосы. Мессер Антонио был опечален не менее жены, почем сдержаннее выражал он свое горе слезами, тем тяжелее оно ложилось на сердце; он, столь нежно любивший свою дочь, чувствовал невыразимую муку, но, как человек благоразумный, старался справиться с ней.

В это утро фра Лоренцо написал подробное письмо Ромео о порошке, данном Джульетте, и о последствиях этого, сообщая, что ночью он отправится взять Джульетту из гробницы и спрячет ее в своей келье. Поэтому Ромео должен постараться как можно скорее прибыть переодетым в Верону, и он будет ждать его до следующей полуночи, а потом уж они договорятся, как быть дальше. Написав письмо и запечатав его, он отдал его самому преданному послушнику своему, приказав немедленно ехать в Мантую, найти там Ромео Монтеккьо и передать ему письмо прямо в руки, не доверяя его никому другому. Монах пустился в путь и, прибыв в Мантую очень рано, спешился у монастыря Сан-Франческо.