Я рассказывал все это с серьезным видом и сам себе кивал в знак согласия, песковозы хотели смеяться, но смех замирал у них на губах. Тут вернулся пан Лойза, он потрясал в дверях склянкой и иглой в раскрытом саквояже - точно таком, с каким ходил холостильщик пан Салвет. И я, сгорая от нетерпения, стянул через голову матроску, а пан Лойза поставил открытый саквояж на стол.
- Так какой же кораблик ты хочешь? Лодочку, яхту, бриг, пароход? спросил пан Лойза и повел рукой, веля песковозам переставить кружки с пивом на подоконник.
- А вы умеете рисовать любые корабли? - всплеснул я руками.
- Выбирай, - сказал пан Лойза и кивнул одному песковозу, и тот спустил верхнюю часть надетого на голое тело комбинезона и повернулся ко мне спиной: она была сплошь покрыта самыми разными татуировками - русалками, бухтами канатов, сердцами, инициалами, парусниками. У меня глаза разбежались при виде этих замечательных картинок, и мне захотелось одолжить в церковной кружке все-все деньги, все монетки, потому что я возмечтал обзавестись всеми татуировками, какие только увидел на спине и груди песковоза. За любые деньги.
- Выбирай, - предложил пан Лойза.
Я указал на маленький парусник, и пан Лойза, расстелив на столе газету, уложил меня на спину.
- А больно не будет? - приподнялся я.
Пан Лойза легонько придавил меня к столу, я глядел на потолок, а Лойза сказал, что только немножко пощиплет.
- Значит, кораблик, парень? - спросил он.