- Да.

- В таком случае - вон в ту дверь.

Динни вышла. Эдриен стоял, поглаживая бородку и соображая, что можно заказать на восемнадцать шиллингов шесть пенсов. Будучи общественным деятелем без частных доходов, он редко имел в кармане больше фунта.

- Дядя Эдриен, - спросила Динни, когда им подали яичницу поболгарски, - что вам известно о профессоре Халлорсене?

- Это тот, который ездил в Боливию искать истоки цивилизации?

- Да, и взял с собой Хьюберта.

- А! И, насколько я понимаю, бросил его?

- Вы с ним встречались?

- Да. Я столкнулся с ним в тысяча девятьсот двадцатом, взбираясь на Малого грешника в Доломитовых Альпах.

- Он вам понравился?

- Нет.

- Почему?

- Видишь ли, он был вызывающе молод и побил меня по всем статьям. К тому же он напоминал мне игрока в бейсбол. Ты видела, как играют в бейсбол?

- Нет.

- А я видел один раз в Вашингтоне. Издеваешься над противником, чтобы вывести его из себя. Когда он бьет по мячу, орешь ему под руку: "Эх ты, вояка! ", "Ну и ловкач! ", "Президент Вильсон! ", "Старая дохлятина!" и прочее в том же роде. Таков уж ритуал. Важно одно - выиграть любой ценой.

- Вы тоже за выигрыш любой ценой?

- Разве в таких вещах сознаются, Динни?

- Значит, как только доходит до дела, все поступают так же?

- Я знаю только, что так бывает, Динни, - даже в политике.

- А вы сами, дядя, согласились бы выиграть любой ценой?

- Вероятно.

- Вы-то - нет, а я - да.

- Ты очень любезна, дорогая, но зачем такое самобичевание.

- Потому что история с Хьюбертом сделала меня кровожадной, как москит. Вчера я целую ночь читала его дневник.

- Женщина еще не утратила своей божественной безответственности, задумчиво вставил Эдриен.

- Вы полагаете, что нам угрожает ее потеря?

- Нет. Что бы там ни говорили представительницы вашего пола, вам никогда не уничтожить в мужчинах врожденного стремления опекать вас.