- Ты чокнутая.

- Я по тебе скучала, - сказала она.

- А еще кто-нибудь есть?

- Нет, никого нет. Только ты. Но я подрабатываю. По десять баксов. Но для

тебя бесплатно.

- Вытащи эти булавки.

- Нет, это так модно.

- Меня от этого мутит.

- На полном серьезе?

- Да, черт возьми, на полном серьезе.

Касс медленно вытащила булавки и положила их в сумку.

- Почему ты унижаешь свою красоту? - спросил я, - почему ты не можешь

просто жить с ней?

- Потому что люди думают что это все что у меня есть. Красота - это ерунда,

красота проходит. Ты не знаешь до чего тебе повезло быть уродом. Если ты нравишься людям то ты знаешь что не за красивые глазки.

- Ладно, - скадал я, - мне повезло.

- Я не хотела сказать что ты урод. Люди просто думают что ты урод. У тебя

очаровательное лицо.

- Спасибо.

Мы выпили еще по одной.

- Ну а ты что поделываешь? - спросила она.

- Ничего. Ни к чему не могу прилепиться. Нет интереса.

- У меня тоже. Был бы ты женщиной - ты бы смог подрабатывать.

- Мне б не хотелось иметь такие тесные контакты со столькими незнакомыми. Это утомляет.

- Ты прав. Это утомляет, вообще все утомляет.

Мы ушли вместе. На улицах люди по-прежнему пялились на Касс. Она все еще была красивой женщиной, может быть даже еще красивее чем раньше.

Мы добрались ко мне домой, я открыл бутылку вина и мы разговорились. Нам с Касс всегда было легко говорить друг с другом. Сперва она говорила, а я слушал, потом я говорил. Наш разговор тихо шел своим ходом. Нам казалось что мы вместе разгадываем тайны. Когда мы раскрывали очень интересную, Касс смеялась своим особенным смехом, как только она одна могла, будто огню радовалась. Разговаривая, мы придвинулись друг к другу и поцеловались. Вскоре мы вовсю разошлись и решили лечь в постель. И когда Касс сняла свое платье с высоким воротничком, я увидел его - уродливый, неровный шрам на ее горле. Он был длинным и широким.