Джордж О'Келли бегом вернулся в страховую контору - бег вошел у него в привычку, выражая, по-видимому, то нервное напряжение, в котором он непрерывно находился. Он сразу постучал в кабинет к управляющему.

- Мистер Чамберс, я к вам, - объявил он, не успев отдышаться.

- Я вас слушаю. - Глаза, холодные и непроницаемые, как зимние окна, глянули на него.

- Мне нужен отпуск на четыре дня.

- Вы же брали отпуск ровно две недели назад, - сказал изумленный мистер Чамберс.

- Совершенно верно, - смущенно подтвердил молодой человек, - но сейчас мне необходим еще один отпуск.

- Куда вы ездили в прошлый раз? Домой?

- Нет, я ездил... к одним знакомым в Теннесси.

- Ну, а куда вам нужно сейчас?

- Сейчас мне нужно... к одним знакомым в Теннесси.

- Вам нельзя отказать в постоянстве, - сухо сказал управляющий. Однако, насколько мне известно, вы у нас работаете не на должности коммивояжера.

- И все-таки, - в отчаянии произнес Джордж, - мне обязательно нужно туда съездить.

- Пожалуйста, - согласился мистер Чамберс, - но вам совсем не обязательно возвращаться. Так что не трудитесь.

- И не вернусь.

Джордж и сам удивился не меньше мистера Чамберса, почувствовав, что лицо у него розовеет от радости. Он был счастлив, он ликовал - впервые за эти полгода ничто его не связывает! Его глаза наполнились слезами благодарности, и он пылко схватил мистера Чамберса за руку.

- Спасибо вам, - сказал он с чувством, - я и не хочу возвращаться. Я, наверное, сошел бы с ума, если бы вы позволили мне вернуться. Но я как-то не мог сам уйти с работы, и я вам очень благодарен, что вы все решили за меня.

Он великодушно махнул рукой, пояснив: "Вы должны мне за три дня, но это неважно", и кинулся прочь из кабинета. Мистер Чамберс звонком вызвал стенографистку и спросил, не замечала ли она в последнее время за О'Келли каких-нибудь странностей. Он занимал свой пост много лет, уволил на своем веку много людей, и принимали они это по-разному, но чтобы его за это благодарили - такого еще не было никогда.