Джордж, однако, не желал смириться. Он схватил ее в объятия и попытался поцелуями буквально вынудить у нее согласие на немедленный брак. Потерпев неудачу, он оплакал себя в длинном монологе и остановился, лишь увидев, что этим только вызывает у нее презрение. Он грозился уехать, хотя совсем не собирался уезжать, а когда она сказала, что сейчас ему и правда лучше уехать, заявил, что никуда не поедет.

Она сначала была опечалена, а потом уже только снисходительна.

- Да уходи же! - закричала она наконец так громко, что миссис Кэри испуганно сбежала по лестнице.

- Что случилось?

- Я уезжаю, миссис Кэри, - произнес он прерывающимся голосом.

Джонкуил вышла из комнаты.

- Ну что вы так убиваетесь, Джордж. - Миссис Кэри понимающе и беспомощно моргала глазами: ей было жаль юношу, но она радовалась, что эта маленькая драма уже, можно сказать, позади. - Знаете, что я вам посоветую? Съездите-ка на недельку домой, к маме. А решение это, в конце концов, видимо, самое разумное...

- Прошу вас, замолчите! - закричал он. - Пожалуйста, не надо ничего говорить!

Вернулась Джонкуил - она скрыла и грусть и волнение под пудрой, румянами и шляпкой.

- Я вызвала такси, - ни к кому не обращаясь, сказала она. - До поезда покатаемся по городу.

Она вышла на улицу. Джордж надел плащ и шляпу и с минуту постоял в холле - он был без сил: куска не мог проглотить с самого Нью-Йорка. Подошла миссис Кэри, нагнула к себе его голову, поцеловала в щеку, и он почувствовал себя смешным и жалким, понимая, что в сцене разрыва он тоже играл смешную и жалкую роль. Надо было уехать вчера вечером - сдержанно и гордо расстаться навсегда.

Целый час бывшие возлюбленные ездили на такси по городу, выбирая малолюдные улицы. Он держал ее за руку и в лучах солнца постепенно успокаивался, запоздало убеждаясь, что тут ничего и нельзя было ни сделать, ни сказать.

- Я вернусь, - пообещал он ей.

- Знаю, - ответила она, пытаясь выразить голосом веселую уверенность. И мы будем иногда писать друг Другу.