Смутное воспоминание о том, что именно так полиция обращается к хорошо одетым жуликам, побудило мистера Хартхауса гневно вопросить слугу, что, черт его возьми, значит "требуют?".

- Прошу прошения, сэр. Молодая леди здесь, хочет вас видеть.

- Здесь? Где?

- За дверью, сэр.

Обозвав слугу дубиной и послав его по уже упомянутому адресу, мистер Хартхаус кинулся в коридор. Там стояла совершенно незнакомая ему молодая девушка, очень скромно одетая, очень тихая, очень миловидная. Когда он ввел ее в комнату, где горело несколько свечей, и подал ей стул, он обнаружил, что она даже лучше, нежели ему показалось на первый взгляд. Ее совсем еще юное лицо было по-детски наивно и необычайно привлекательно. Она не робела перед ним и нисколько не смущалась. Видимо, мысли ее были полностью поглощены целью ее прихода, и о себе она вовсе не думала.

- Я говорю с мистером Хартхаусом? - спросила она, когда слуга вышел.

- Да, с мистером Хартхаусом. - И про себя добавил: "И при этом у тебя такие доверчивые глаза, каких я в жизни не видел, и такой строгий (хоть и тихий) голос, какого я в жизни не слыхал".

- Мне неизвестно, сэр, - сказала Сесси, - к чему вас, в других делах, обязывает честь джентльмена, - услышав такое начало, он покраснел как рак, - но я надеюсь, что вы сохраните в тайне и мой приход и то, что я вам сообщу. Если вы мне обещаете, что в этом я могу положиться на вас, я вам поверю на слово.

- Безусловно можете.

- Я молода, как видите; и я пришла одна. Никто не научил меня прийти, никто не посылал к вам - меня привела только надежда.

"Зато надежда твоя очень сильна", - подумал он, увидев выражение ее глаз, когда она на миг подняла их. И еще он подумал: "Очень странный разговор. Хотел бы я знать, чем он окончится".

- Я полагаю, - сказала Сесси, - что вы догадываетесь, с кем я только что рассталась.

- Вот уже сутки (а мне они показались вечностью), как я нахожусь в чрезвычайной тревоге из-за одной леди, - отвечал он. - Ваши слова подают мне надежду, что вы пришли от этой леди. Я не обманываюсь?