Нос уже набрал высоту.

- Лидия, позвольте вам представить: мой давний друг, сеньор Гальба...

- Мы уже виделись, - поправила Лидия.

- Я не пью на работе, - заявил бармен.

- Он - хороший мальчик, - нахально заявил сеньор Гальба. - Отсылает все свои сбережения мамочке. Чуткая, нежная, ранимая душа...

- Я пожалуюсь начальству, - сказал бармен.

- Заходите ко мне в гримерную. Буду рад составить вам компанию. Ненавижу расставания. Эта собака... не буду утомлять вас своими проблемами... Я жду ветеринара.

- Могу я высказать мнение? - спросил бармен.

- Вы еще слишком молоды, - ответил сеньор Гальба.

- Думаю, вам лучше усыпить этого пса. Этим вы ему окажете услугу. На днях, когда вам стало плохо на сцене, он описался от страха. Он устал вас ждать. Лучше бы вам его усыпить.

- SOS! Помогите! Санитарная служба! Эсэсовцы, - возмутился сеньор Гальба.

Он взял бутылку и удалился с гордо поднятой головой.

- Он венецианец, - пояснил бармен. - Как полишинели Тьеполо...

- Идемте отсюда, - сказала Лидия.

Как раз в этот момент я повернулся к черной дыре, где в клубах табачного дыма мерцало зеленоватым: "Выход". Двое, которые только что в ней появились, смотрели прямо на меня.

- О нет! - Я повернулся к ним спиной.

- Полиция, - сказал бармен. Он протянул мне листок и ручку:

- Могу я попросить у вас автограф, месье? Не знал, что мне выпала такая честь - говорить с кем-то очень важным...

Они уже стояли рядом.

- Мишель, неужели... Мы думали, ты пропал...

- Я пытаюсь...

- Как Янник?

- Я начал новую жизнь. Позвольте вам представить...

- Мадам...

- Господа...

Они снисходительно улыбались. Я был пьян, мил и смешон. Только что я слышал, как один из них сказал: "Мишель, бедолага..."