- Боже мой! - воскликнула она вслух. - Каким же он оказался напыщенным ублюдком.

Перед мистером Майлсоном лежало несколько еженедельников, для которых нет в языке подходящего названия: полуинтеллектуальные выпуски с одноцветной обложкой, что-то среднее между журналом и газетой. Тогда как у нее были настоящие журналы.

"Харпер". "Мода". Яркие, глянцевые и глуповатые. По краней мере, так считал мистер Майлсон. Когда они сели в поезд, он открыл один из них на разделе "врачи и дантисты", потом бегло пролистал нелепые объявления и снабженные подходящими надписями фотографии моделей - нереальных девушек в нереальных позах, лишавших их в его глазах признаков не только пола, но и вообще жизни. Значит, вот какого сорта женщиной была его спутница.

- Кто? - спросил мистер Майлсон.

- Ох, ради всего святого, ну кто это может быть! Да Транка, конечно.

Восемь лет смотреть на то, как заплывает жиром широкая да-транковская спина. Он слишком часто ей это демонстрировал.

- Я расскажу вам о Да Транке, - сказала она. - Любопытный экземпляр; хотя, видит Бог, он едва ли интересуется даже самим собой.

В любом случае, дом - это всегда хлопоты. Крыша, краска, облезающая с наружных стен, сырость в самых неподходящих местах. В швейцарском коттедже гораздо лучше и уютнее, особенно зимой. Старый дом уже наверняка снесли как и остальные в округе. На их месте теперь вздымаются в небо многоквартирные здания с миллионами окон. Пропали сады с гномами и снеговиками, тюльпаны весной, узкие дорожки с дурацким гравием, птичьи домики, поилки, кормушки, миниатюрные песочницы, замысловатые железные ограды вокруг клумб.

- Приходится идти в ногу со временем, - сказала миссис Да Транка, и он понял, что все это он говорил ей, или же просто разговаривал вслух, обращаясь к ней, раз уж она оказалась рядом.

Его мать держала оранжерею. Гладиолусы, ирисы, лилии, розы к Рождеству. Ее брат, дядя Эдвард, бородатый и странноватый, привез на машине камни с морского берега.