Но, как я уже сказала, дом прекрасно поставлен, и мне удается делать, что хочу, - это, как ты знаешь, мое любимое занятие. У madame de Maison-Rouge бездна такта - гораздо больше, чем у бедного отца. Она - что здесь называют, une belle femme, т.е. высокая, некрасивая женщина, с претензиями. Одевается она отлично, говорить может обо всем, и хотя она очень хорошая копия с настоящей леди, но вечером, за обеденным столом, когда она улыбается и раскланивается при входе пансионеров, а сама все время глаз не спускает с блюд и слуг, я не могу ее видеть, чтоб не вспомнить какую-нибудь dame de comptoir[*приказчица (франц.)], красующуюся в углу магазина или ресторана. Я уверена, что, несмотря на свое звучное имя, она некогда была dame de comptoir. Я также уверена, что, несмотря на свои улыбки и на любезности, которые она расточает всем и каждому, она всех нас ненавидит и готова была бы нас убить. Она суровая, умная француженка, которой хотелось бы веселиться и наслаждаться Парижем, и ей, должно быть, тоска смертная проводить все свое время среди глупых англичан, которые бормочут ей нескладные французские фразы. Когда-нибудь она отравит суп или красное вино; но надеюсь, что это случится после нашего с мамой отъезда. У нее две дочери, которые, хотя одна положительно хорошенькая, - бледные копии с матери.

Остальное "семейство" состоит, главным образом, из наших возлюбленных соотечественников и еще более возлюбленных англичан. Здесь имеется англичанин с сестрою, они, кажется, довольно милые люди. Он замечательно красив, но страшно ломается и принимает крайне покровительственный тон, в особенности по отношению к нам, американцам; надеюсь, что мне скоро представится случай хорошенько отделать его. Сестра его - прехорошенькая и, кажется, очень милая, но по туалету она воплощенная Британия. У нас есть также очень любезный француз, - маленького роста, - французы, когда они милы, обыкновенно очаровательны, и немец, довольно высокий, белокурый, похожий на большого белого быка; да двое американцев, кроме нас с матерью.