Я испытала некоторое разочарование, узнав по переезду, что здесь живет еще несколько американцев с тою же целью, что и я. Собственно говоря, здесь трое американцев и двое англичан, и еще немец. Боюсь, как бы разговор наш не был довольно смешанный, но еще не имела времени судить. Стараюсь разговаривать с madame de Maison-Rouge сколько могу - она хозяйка дома, и настоящее семейство состоит только из нее и ее двух дочерей. Они все - чрезвычайно элегантные, привлекательные особы, я уверена, что мы очень сойдемся. Напишу тебе о них подробнее в следующем письме. Скажи Вильяму Плату, что я нисколько не интересуюсь тем, как он поживает.

III

Мисс Виолетта Рэй, из Парижа, к мисс Агнес Рич, Нью-Йорк.

21 сентября

Едва мы добрались сюда, как отец получил телеграмму, немедленно призывавшую его обратно в Нью-Йорк. Причиной этому были какие-то его дела, что именно, не знаю, - ты знаешь, что я никогда не понимала этих вещей, да и не желаю понимать. Мы только что устроились в отеле, в прекрасных комнатах, и мы с мама, как ты легко можешь себе представить, были сильно раздосадованы. Он объявил, что ни за что не оставит нас в Париже одних, что мы должны возвратиться и опять вернуться сюда. Не знаю, что, по его мнению, могло с нами приключиться; вероятно, он воображал, что мы замотаемся. Любимая теория отца - что у нас вечно накапливаются и накапливаются счета, тогда как некоторая наблюдательность доказала бы ему, что мы носим одно и то же старье по целым месяцам. Но у отца нет наблюдательности, ничего, кроме теорий. Мы с мамой, однако, по счастью сильно напрактиковались, и нам удалось заставить его понять, что мы ни за что не тронемся из Парижа, и что скорей позволим разрубить себя на мелкие куски, чем согласимся снова переплыть этот ужасный океан. А потому отец, наконец, решил, что поедет один и оставит нас здесь на три месяца. Но суди сама, какая он суета: отказал нам в позволении жить в отеле и настаивал на том, чтобы мы поселились в семействе.