— Что это? — удивленно спросил я.

— Сэр, — сказал брат Джон (он употреблял это формальное обращение, когда бывал в приподнятом настроении), — это самая замечательная Cypripedium

— Это получше золотоискательства, — заметил я. — Что же, удалось вам достать такой отросток?

— Нет, не посчастливилось, — ответил брат Джон, печально покачав головой.

— Откуда же у вас такой цветок?

— Я расскажу вам об этом, Аллан. Год с небольшим тому назад я занимался пополнением своих коллекций в местности, лежащей за Килвой

— Я слышал о нем, — прервал я брата Джона, — полтора столетия тому назад, незадолго до времен Сензангаконы

— Я легко понимал их язык, — продолжал брат Джон, — так как они говорят на немного испорченном зулусском языке, как и другие племена, живущие в тех местах. Сперва они хотели убить меня, но потом раздумали, так как решили, что я безумец. Все считают меня безумным, Аллан, но это глубокое заблуждение. Скорее, безумно большинство других людей.

— Ну, а что же дальше стали делать мазиту? — поспешно спросил я, не желая продолжать разговор о безумии брата Джона.

— Потом они узнали, что я обладаю медицинскими познаниями. Ко мне явился их король Бауси с чрезвычайно большой опухолью. Я рискнул сделать ему операцию и вылечил его. Это было очень рискованное предприятие, потому что если бы он умер, мне тоже пришлось бы умереть. Но это не очень беспокоило меня, — прибавил он со вздохом. — С этого момента меня, конечно, стали считать великим чародеем. А Бауси сделался моим кровным братом, перелив немного своей крови в мои жилы и немного моей в свои. Я опасался, как бы он не заразил меня своей болезнью. Итак, я стал Бауси, и Бауси стал мною. Другими словами, я такой же, как и он, вождь мазиту и всю свою жизнь останусь таковым.