Человек, который исходит из правила, что дважды два четыре, и ни на йоту больше, и никогда не согласится, что может быть иначе, лучше и не пытайтесь убеждать его. Томас Грэдграйнд, сэр - именно Томас Томас Грэдграйнд. Вооруженный линейкой и весами, с таблицей умножения в кармане, он всегда готов взвесить и измерить любой образчик человеческой природы и безошибочно определить, чему он равняется. Это всего-навсего подсчет цифр, сэр, чистая арифметика. Вы можете тешить себя надеждой, что вам удастся вбить какие-то другие, вздорные понятия в голову Джорджа Грэдграйнда, или Огастеса Грэдграйнда, или Джона Грэдграйнда, или Джозефа Грэдграйнда (лица воображаемые, несуществующие), но только не в голову Томаса Грэдграйнда, о нет, сэр!

Такими словами мистер Грэдграйнд имел обыкновение мысленно рекомендовать себя узкому кругу знакомых, а также и широкой публике. И, несомненно, такими же словами - заменив обращение "сэр" обращением "ученики и ученицы", - Томас Грэдграйнд мысленно представил Томаса Грэдграйнда сидевшим перед ним сосудикам, куда надо было влить как можно больше фактов.

Он стоял, грозно сверкая на них укрывшимися в пещерах глазами, словно до самого жерла начиненная фактами пушка, готовая одним выстрелом выбить их из пределов детства. Или гальванический прибор, заряженный бездушной механической силой, долженствующей заменить развеянное в прах нежное детское воображение.

- Ученица номер двадцать, - сказал мистер Грэдграйнд, тыча квадратным пальцем в одну из школьниц. - Я этой девочки не знаю. Кто эта девочка?

- Сесси Джуп, сэр, - отвечала, вся красная от смущения, ученица номер двадцать, вскочив на ноги и приседая.

- Сесси? Такого имени нет, - сказал мистер Грэдграйнд. - Не называй себя Сесси. Называй себя Сесилия.

- Мой папа зовет меня Сесси, сэр, - дрожащим голосом отвечала девочка и еще раз присела.

- Напрасно он так называет тебя, - сказал мистер Грэдграйнд. - Скажи ему, чтобы он этого не делал. Сесилия Джуп. Постой-ка. Кто твой отец?