Я предложил воспользоваться моей машиной, но Хэл отказался.

- Лучше пойдем пешком, - сказал он.

Очевидно, он хотел оттянуть минуту встречи со стариками. Итак, мы пошли. Была ранняя весна, и я помню каждый миг нашего молчаливого путешествия, - листочки, только-только распускавшиеся на деревьях, ручейки, через которые мы переходили: Вода в них, освещенная лунным светом, казалась живой. Мы брели все дальше и дальше, медленно, молча, с ужасом думая о своей задаче.

Наконец мы добрались до фермы, и Хэл направился ко входу в дом, в то время как я остался на дороге. Откуда-то издалека до меня доносился собачий лай, где-то заплакал ребенок. Мне кажется, что Хэл, подойдя к двери, стоял там не меньше десяти минут, не решаясь постучать. Наконец он все-таки постучал, и звук от удара его кулака показался мне страшным. Это было похоже на пушечный выстрел. Старый Хетч открыл дверь, и я слышал, как Хэл сказал ему все. Я понимаю,

как это случилось: всю дорогу от города Хэл обдумывал каждое слово, которое он скажет старикам, чтобы как можно осторожнее их подготовить, но когда дошло до дела, он все забыл. Он выпалил все сразу, прямо в лицо старому Хетчу.

Вот и все. Хетч не произнес ни слова. Дверь была открыта. Старик, в длинной ночной рубашке, стоял на пороге, освещенный луною. Хэл сказал ему несколько слов, потом дверь с шумом захлопнулась, и Хэл остался один на крыльце.

Он постоял немного, потом вернулся ко мне на дорогу.

- Так-то!.. - сказал он.

- Так-то!.. - сказал и я.

Мы стояли на дороге, вглядываясь в темноту и прислушиваясь. Из дома не доносилось ни звука.