— Прямо вот тут? — Люба указала на пень.

— Ты чего смутилась? — сказал Леший серьёзно. — Указать на точное место не могу, за это у нас строго, а в общем — здесь.

— Значит, это ты мне помог? Ну, помнишь, тогда?

— Это когда?

— Ну, когда я попросила Старый Пень, чтоб мой папа больше не ездил по городу.

— Ты сама посуди, как тебе пенёк мог помочь? Тут ведь волшебство нужно знать. Слова. Понимаешь?

— Да это я понимаю! — Люба вздохнула и потихоньку погладила свой Старый Пень.

— Ты чего взгрустнула-то?

— Так. У нас в честь окончания школьного года конкурс по труду будут проводить. Лучшие игрушки в Сибирь отвезут, детям строителей. Я Кота в сапогах с секретами смастерила, а нести в школу боюсь.

— Кривобокий, что ли, получился?

— Да нет, ладный. Уж больно даже ладный. Мамка говорит, ей такого вовек не сделать… Ребята, боюсь, задразнят.

— Почему?

— Что ж ты, не знаешь, как меня дразнят?

Люба опустила голову, думая: испытывает её, что ли, лесной человек? Увидала красного солдатика, торопился в жильё. Наклонилась, убрала с дороги щепку, а солдатик замер, испугался, должно быть. Подняла голову — никого! Пусто на трухлявом пне. Туда-сюда поглядела — не видать.

— Вот тебе и раз!

Сердечко — как у воробья: не каждому ведь Леший покажется, а главное, про Кота в сапогах с секретами ничего плохого не сказал.

2

Когда Люба на уроке труда показала своего Кота в сапогах с секретами, ребята в один голос сказали: «Ух ты!»

Во-первых, они вспомнили своих стареньких, давно уже потерянных котов в сапогах, которых получили у Закидон Закидоныча, а во-вторых, это был, конечно, лучший из всех котов в сапогах. В бархатном чёрном камзоле, расшитом серебряной нитью, воротник, как на старинных картинках, из тонкого кружева. Штаны на коте короткие — настоящие французские мушкетёрские штаны. Чулки шёлковые, сапоги широкие, с отворотами, со шпорами.