Гай (мрачно). По-видимому, никогда нельзя знать, что у тебя самого творится в голове. Да, если бы твой отец сегодня не пришел сюда... (Крутит обручальное кольцо.) Он действительно заставляет человека призадуматься. Бил он тебя когда-нибудь?

Атена. Да.

Гай. Скотина!

Атена. Но с самыми лучшими намерениями. Видишь ли, он член муниципального совета и к тому же мировой судья. По-видимому, им всем полагается быть "твердыми". Однажды Мод и я пробрались послушать, как он ведет судебное разбирательство. Какая-то женщина просила защиты от мужа. Если б он знал о нашем присутствии, его хватил бы удар.

Гай. Он помог ей?

Атена. Да, он заставил ее вернуться к мужу. Разве это не... по-английски?

Гай (проворчав что-то). Черт подери! Не все же мы такие.

Атена (продолжая крутить пуговицу). Мне кажется, что все дело в этом собственническом чувстве, которое засело настолько глубоко, что многие даже не подозревают о нем. Отец умеет говорить о свободе так, как о ней говорят политические деятели.

Гай (надевая ей кольцо на палец.) Ну что ж! Посмотрим, во всяком случае, как это будет выглядеть!

Атена. Не играй с огнем, Гай!..

Гай. Нет, дорогая, в атавизме все-таки что-то есть, безусловно, есть. Мне это нравится... вот нравится, и все тут!

В дверь стучат.

Атена. Как будто опять Энни.

Открой! Гай (открывая дверь). Она самая. Входите, Энни! Ну, что еще случилось?

Энни (входит в замешательстве). О сэр, извините, сэр... я сказала своему жениху...

Атена. Ну, и что он говорит?

Энни. Он был в ужасе, мисс.

Гай. Вот как, черт его подери! От нашего поведения?

Энни. О нет, сэр, от моего.

Атена. Но ведь вы же сделали все, что могли, - вы ушли от нас.

Энни. О да, мисс. Вот потому-то он и пришел в ужас.