Кроме того, он заметил также, что у девицы, сидящей рядом с ним, нос картошкой и что рука с недостающей фалангой, еще красная от холода, выглядит удручающе убого. Он отстраняет ее от себя (она как раз зевает, прикрывая рот тыльной стороной кисти), делает знак ее товарке, чтобы та перестала раздеваться, и говорит:

- Знаете что, девочки, вы ведь тоже небось устали и уже поздно, давайте поболтаем немного и разойдемся по домам.

- Гляди-ка, да он хороший парень, - говорит та, что поменьше, своей подружке, а затем обращается к Милану: - Угости сигареткой, котик.

Милан протягивает ей портсигар, она заглядывает в него, но сигарет не берет, а протягивает руку к своей сумочке и достает оттуда пачку лучшего сорта.

- Да, девочки, - говорит Милан, и в этот миг в его душе возникает пустота, в которую обрушиваются обломки его разбившегося ожидания, - мне ведь это, собственно говоря, не так уж важно, просто я почувствовал себя очень одиноким на улице... И разные мысли в голове... Я рад, что сейчас не один... Часто я только из-за этого беру девочку. А ведь вам тоже не весело, тяжелая у вас жизнь... Расскажите мне о себе, как вам живется?

(Через эту возникшую в душе пустоту можно перебросить только один-единственный мост, чтобы немедленно попасть совсем в другую сферу, мост, который ты из чувства самосохранения уже заранее подготовил и который все же является местом, где, можно стоять и даже иметь при этом вполне пристойный вид.) Он выслушивает всякую всячину, обычные истории, которые в подобных случаях рассказывают, в том числе и восхваление, причем с неподдельной теплотой, какого-то парня, "одного знакомого".