"Как тебя дома зовут?" - "Пабло", - отвечает, очень жалобно, просто не может со стыда. "Ну, а как-нибудь поласковей?" - я говорю, и еще хуже вышло, он чуть не заплакал, пока я ему три волосинки брила. "Значит, никак не зовут?" Ясное дело, просто "сыночек". Побрила его, он тут же укрылся чуть не с головой. "Пабло - имя красивое", - я говорю, захотелось его поуспокоить. Прямо жалость брала, что он так стесняется, первый раз мне попался такой смирный мальчишка, а все ж и противный он какой-то, наверное, в мать, что-то такое вроде взрослое, неприятное, и вообще чересчур он красивый, ладный для своих лет, сопляк еще, а воображает, еще приставать начнет.

Я закрыл глаза, чтоб от этого спрятаться, и все зря, она тут же спросила: "Значит, никак не зовут?" - и я чуть не умер, чуть ее не задушил, а когда открыл глаза, увидел прямо перед собой ее каштановые волосы, она наклонилась, мыло вытирала, и от них пахло миндальным шампунем, как у нашей по рисованию, или еще там. чем, и я не знал, что сказать, только одно в голову пришло: "Вас Кора зовут, правда?" Она так ехидно посмотрела, она ведь меня насквозь знала, всего видела и говорит: "Сеньорита Кора". Нарочно сказала, мне назло, как тогда: "Ты совсем взрослый", издевается. Терпеть не могу, когда краснею, это хуже всего, а все же я сказал: "Да? Вы такая молоденькая... Что ж. Кора - красивое имя". Вообще-то я не то хотел сказать, и она поняла, проняло ее, теперь я точно знаю - она из-за мамы злится, а я хотел сказать, что она молодая и я бы хотел звать ее просто Кора, да как тут скажешь, когда она злится и катит свой столик, уходит, а я чуть не плачу, вот у меня еще одно - не могу, горло перехватит, перед глазами мигает, а как раз надо бы все прямо сказать. Она у дверей остановилась - как будто хотела посмотреть, не забыла ли чего, и я думал все сказать, а слов не нашел, только ткнул в тазик, где пена, сел на кровати, прокашлялся и говорю: "Вы тазик забыли", - важно, будто взрослый.