Изредка Сергей останавливался, с трудом переводил дыхание, поднимал на Женю глаза, но тут же обрывал себя: «Не смей! Раз дал слово, нельзя!» Руки его падали. Небо, берег и морской простор сливались в глазах.

— Жарко! — глухо говорил он.

— Идем в воду. Ты здесь, я там.

Женя бежала вперед, они сбрасывали с себя одежду, кидались в море, плавали, перекликались и опять собирали камни.

На привалах, в тени гор, ели бутерброды, запивали водой и, положив под головы руки, смотрели в небо.

Сергей глянул ей в глаза:

— Ответь мне: ты недовольна мною таким, какой я есть? Да?

— Ты с ума сошел! — возмутилась Женя, но, вместо того чтобы и дальше упрекать Сергея, спросила: — А ты? Доволен мною такой, какая я теперь?

Он отвернулся и ответил:

— Я в тебе ничего не стал бы изменять.

Солнце жаром обливало море и гальку. На берег легли косые тени горных вершин и наливались синевою. Волны подскакивали им навстречу, торопили:

«Скорее, скорее!»

Жажда перехватывала дыхание. Женя перестала искать камни и закричала:

— Пи-и-ить!

Сергей приблизился к ней и объявил:

— Воды в последней бутылке осталось мало, и я буду выдавать тебе по глотку.

— По одному глотку? Ох, море, почему ты соленое?!.

Сергей вынул из сумки бутылку и, глядя в сторону, сказал:

— Открывай рот!

Превозмогая смех, Женя откинула голову, разомкнула губы.

Сергей струйкой лил воду ей на зубы, на язык. Капельки сверкали на ее губах, скатывались на грудь. Сергей закрыл бутылку и пошагал дальше.

— Ты мучаешь меня. Дай как следует напиться.

— Жажды все равно не уймешь.

— Дай еще один глоток.

— Нельзя. Ищи камни, следующий глоток получишь через полчаса.