Сережа выплюнул головку в ладонь:

– А я не равнодушный?

– С тобой все в порядке, – улыбнулся Ребров.

– Ты у нас просто Тимур! – засмеялась Ольга, – Правда, без команды. Что, устал сосать? Дай мне тогда…

Наклонившись, она губами взяла головку с Сережиной ладони, покачала головой.

– Хорошо? – спросил Сережа, Ольга кивнула.

Свернули на проспект Мира. Снег падал крупными копьями. Проехали по Ярославскому шоссе, свернули направо. Дорога пошла сквозь заснеженный лес и километра через три уперлась в ворота трехметрового зеленого забора. Ребров посигналил.

– Уф-ф… неужели доехали, – закряхтел Штаубе, надевая шапку.

– Виктор Валентиныч, а почему здесь всегда снега больше, чем в Москве? – спросил Сережа.

– Северное направление. Холоднее.

Рядом с воротами отворилась дверь, вышел милиционер в наброшенном на плечи тулупе. Ребров опустил стекло. – Добрый вечер! Вас тут снегом не завалило?

– Приветствую, – милиционер подошел, посмотрел, повернулся и скрылся за дверью. Ворота медленно открылись. Машина стала въезжать.

– У вас закурить не найдется? – милиционер стоял возле маленького здания вахты.

– Найдется, – Ребров притормозил. – Ниночка, где наши папиросы?

Ольга передала портсигар. Ребров раскрыл, протянул милиционеру.

– Спасибо. Игорь Иванович не приедет?

– Нет. До Нового года вряд ли.

Милиционер чиркнул спичкой. Поехали дальше по прямому заснеженному шоссе. В густом хвойном лесу виднелись редкие очертания дач. Свернули направо и снова уперлись в забор с воротами. Ребров вышел, отпер и отворил ворота:

– Сережа, закрой.

Въехали. Сережа вылез, закрыл и юркнул в машину. Метров через сто среди сосен показался большой двухэтажный дом. Машина подъехала нему и остановилась. Стали вылезать.

– Ой, – Штаубе, морщась, захромал к дому, – Виктор Валентинович, надо бы дорожку расчистить…

Ребров взял из багажника две сумки: