От костров, где вялили и коптили рыбу, послышался сдавленный смех. Лицо Торака вспыхнуло. Зиалот явно наслаждался его неловкостью.

— Ничего, у тебя уже лучше получается! — снова крикнул Тулл, желая подбодрить Торака, поскольку хвалить его пока что было не за что. — Так и продолжай! А я скоро вернусь! — И Тулл отошел от берега, чтобы подбросить топлива в костры, над которыми вялилась рыба, а маленький Дари остался играть со своим зубренком на мелководье.

На какое-то время Торак забыл обо всем, поглощенный одним желанием: непременно поймать рыбу и при этом не уронить острогу и не свалиться в реку. Вскоре он был мокрым с головы до ног: брызги так и летели — могучая, быстрая река накатывала на валун волну за волной.

Вдруг с мостков донесся громкий крик, и Торак резко вскинул голову. И тут же с облегчением вздохнул: оказалось, это Ослак надел на острогу очередного лосося. Одним ударом прикончив рыбину, он опустился на колено и привычным движением снял ее с острия.

«Да нет, с ним действительно все в порядке», — решил Торак.

И тут заметил, что Ослак опять принялся расчесывать руку. Потом вдруг яростно вцепился в ту здоровенную болячку за ухом.

Лосось извивался у его ног на мостках, потом соскользнул в воду, но Ослак, не обратив на него ни малейшего внимания, свирепо оскалился, содрал болячку и… сунул ее в рот.

Торака передернуло от отвращения, он чуть в воду не свалился.

Солнце зашло за тучу. Вода почернела. Издыхающий лосось, пойманный Ослаком, проплыл мимо камня, глядя на Торака равнодушными мертвыми глазами.

Торак обернулся к берегу. На мелководье никого не было.

Дари исчез.

Со стороны мостков снова раздался крик Ослака.

Торак быстро повернулся туда и оцепенел от ужаса.

Дари, пошатываясь, шел по мосткам к дяде, а Ослак манил его к себе, даже не думая немедленно вернуть малыша на берег.