Торак невольно попятился; рука его сама собой потянулась к племенному оберегу — кусочку волчьей шкуры, пришитому к куртке. Что же с ним такое, с этим охотником?

Вот Ренн бы сразу определила. Она как-то объясняла ему, что лихорадка чаще всего нападает на человека как раз в пору летнего Солнцестояния, потому что короткими светлыми ночами, когда солнце почти не ложится спать, у червячков, которые переносят разные болезни, более чем достаточно времени, чтобы выбраться из болот и напасть на людей. Вот только если это тоже лихорадка, то такой лихорадки Торак никогда в жизни не видел!

Он ломал голову, как бы помочь этому несчастному. В мешочке с целебными травами у него остались только сушеные листья мать-и-мачехи.

— Давай я попробую тебе помочь, — дрожащим голосом предложил он. — У меня есть немного… Ой, что ты, не надо так! Вон у тебя уже кровь пошла!

Но охотник продолжал остервенело чесаться, оскалив зубы. Было ясно, что он уже не в силах терпеть невыносимый зуд и даже боль кажется ему избавлением от этих мучений. Вдруг он, впившись себе в кожу ногтями, стал яростно сдирать вздувшиеся пузыри; кровь ручейками потекла по руке.

— Не надо! — крикнул Торак. — Что ты делаешь?

Незнакомец зарычал и, точно зверь, прыгнул на него, прямо-таки пришпилив к земле.

Над Тораком совсем близко склонилось его лицо, покрытое жуткой коростой, безумные глаза заплыли гноем.

— Не тронь меня! — с трудом вымолвил мальчик. — Мое имя… Торак! Я из… племени Волка, я…

Незнакомец склонился еще ниже, едва не касаясь лица Торака и обдавая его зловонным дыханием.

— Она… идет! — прошипел он.

Тщетно пытаясь проглотить застрявший в горле комок, Торак испуганно спросил:

— Кто это — ОНА?

Покрытое струпьями лицо безумца исказилось от ужаса.