Оттуда вываливается дамский носовой платок и кошелек из красного шелка.) Так ей, черт побери, и надо... в-валится все. У, подлая кош-шка! Я ее проучил - забрал ее сумку. (Размахивает сумочкой.) Так ей и надо, черт по-побери. (Берет из коробки папиросу и сует в рот.) Фу ты, я же ничего не дал этому парню. (Роется по очереди во всех карманах и вытаскивает шиллинг. Монета падает и закатывается куда-то. Ищет ее.) Проклятый шиллинг! (Снова шарит у себя в карманах.) Черная неб-небла-неблагодарность! Ровным счетом ничего... (Смеется.) Нужно сказать ему, что у меня аб-абсолютно ничего нет...

Шатаясь, выходит из комнаты, исчезает в коридоре и возвращается в сопровождении Джонса, который тоже нетверд на ногах. Джонсу лет тридцать, у него впалые щеки, темные круги под глазами, поношенная одежда. Видимо, он

безработный. Он входит озираясь.

Шшш... Только не шуметь... Что угодно - т-только не шуметь!.. Закройте дверь и про-пус-стите глоточек, (С пьяной серьезностью.) Вы помогли мне открыть дверь, а у меня для вас н-ни-чего нет. Это мой дом. Моего отца зовут Бартвик, он член парламента, либерал, я вам уже гов-ворил. Выпейте глоточек. (Наливает виски и залпом выпивает сам.) Я не ппь-ян. (Опускаясь на диван.) Все нор-нормально. Как вас зовут? Меня зовут Ба-абартвик, и моего отца тоже. Я тоже либ-либерал, а в-вы?

Джонс (хриплым голосом, иронически). Я, будь оно все неладно, консерватор. Звать Джонс. Моя жена работает у вас. Она поденщица, она здесь работает.

Джек. Джонс? (Смеется.) У нас в колледже тоже есть Джонс... Я-то не социалист, я либерал, да это одно... почти одно и то же, потому что принципы либ-ли-бералов... Все равны перед законом! Че-чепуха, глупости. (Смеется.) Что я хотел с-сказать? Передайте мне виски.

Джонс наливает ему виски и добавляет воды из сифона.

Да, я хотел вам с-сказать - мы с ней поцапались. (Размахивает сумочкой.) Выпейте глот-точек, Джонс.