- Я заглянул бы за кулисы, если, разумеется, туда пускают посторонних.

- О, конечно! - сказал я, радуясь, что избавлюсь от него. - Но, пожалуйста, ничего не трогайте. Малейшая перестановка...

- Хорошо-хорошо, - перебил он меня. - Я знаю вашу мнительность. Я буду все время держать руки в карманах.

- Вы напрасно позволяете ему так непочтительно разговаривать с собой, полковник Грин, - заметила Линда, когда он ушел. - И он непременно натворит там Бог знает что.

- Юношеская непосредственность, - сказал я. - Точно так же Порчерлестер ведет себя и с генералом Джонстоном, а тот уже далеко не молод. Ну, а как продвигаются ваши музыкальные занятия?

- Сейчас я брежу Шубертом. Ах, полковник Грин, вы знаете Серенаду Шуберта?

- О да, прелестная вещь! Ди-дли-ди-дам, дии-дидли-ди-дам, дии-дам, дии-дли-ди-ди-ди - кажется, что-то в этом роде?

- Да, пожалуй. А мистер Порчерлестер поет ее?

- Пытается. Но ему удаются только пошленькие романсы. А то, что требует серьезного отношения, глубины чувства, зрелого понимания, как, например...

- Да, да. Я знаю, вы считаете мистера Порчерлестера легкомысленным. Так вам нравится эта Серенада?

- Гм!.. Собственно говоря... А вам она нравится?

- Я ее обожаю. Я очарована ею. Я только ею живу последние три дня.

- Должен признаться, я всегда находил ее необычайно красивой. Надеюсь, я буду иметь удовольствие услышать ее в вашем исполнении по окончании нашего маленького спектакля.

- В моем исполнении! О, я не осмелюсь! А вот и мистер Порчерлестер. Сейчас я возьму с него слово, что он споет ее нам.

- Грин, - посмеиваясь, сказал Порчерлестер, - мне не хотелось бы напрасно тревожить вас, но человек, который должен играть на волшебном роге, не явился.