То, чего не видно, матросы дополняют возбужденным воображением. Им кажется, что на палубе множество людей. Шхуна уже доказала, что может иметь быстрый ход, и теперь, очевидно, там притворяются, если не уходят от фрегата. Команде катера не посчастливится. Иные продолжают искренне верить, что это только видение, и каждую секунду ждут, что катер пойдет ко дну, а шхуна или растает в воздухе, или помчится дальше.
Офицеры тоже столпились вокруг капитана со своими биноклями, наведенными на загадочное судно.
Вот катер подошел к шхуне. Но никого не видно из-за ее снастей. Суеверный страх, вызванный неизвестностью, овладевает и офицерами.
IV. Команда катера
По мере того как катер приближается к шхуне, его команда, несмотря на испытанную храбрость, все сильнее поддается чувству страха.
— Тише, — громко командует лейтенант.
Катер замедляет ход и, наконец, останавливается.
Пытливые взгляды окидывают шхуну с кормы до носа. На палубе никого.
— Есть кто на корабле? — окликает лейтенант. Слышен отзвук — отражение голоса лейтенанта. Снова водворяется тишина. Матросы сидят, онемев от ужаса.
— Есть кто на корабле? — повторяет лейтенант, и снова ему отвечает только эхо.
Предположить, что нет ни души — нельзя: стоит лишь взглянуть на паруса. Думать, что не хотят отвечать — невозможно: флаг и сигнал достаточно красноречивы.
Лейтенант третий раз кричит во весь голос:
— Кто на корабле?
Ответа нет. Глубокое безмолвие, наводящее ужас, ничем не нарушается. Команда не верит собственным глазам.
Да полно, шхуна ли это? Не видение ли? Что это за судно, на котором поставлены все паруса и нет людей? А если есть люди, почему не отвечают? Им кричали так громко, что можно было бы разбудить мертвого.
— Весла на воду! — командует капитан. — Держи к борту!