Итак, первая причина - нажим со стороны всей семьи. Вообще-то наша семья - обычное, может быть, вы скажете, даже слишком обычное явление, а мне и слушать про это неохота, но факт тот, что у меня есть четверо живых, шибко грамотных и весьма бойких на язык младших братьев и сестер, полуеврейских, полуирландских кровей, да еще, наверно и с примесью каких-то черт характера, унаследованных от Минотавра, - двое братьев, из которых старший, Уэйкер, - бывший странствующий картезианский проповедник и журналист, ныне ушедший в монастырь, и второй, Зуи, - актер по призванию и убеждениям, тоже человек страстно увлеченный, но ни к какой секте не принадлежащий - из них старшему тридцать шесть, а младшему, соответственно, двадцать девять, - и две сестры, одна - подающая надежды молодая актриса, Фрэнни, другая Бу-Бу, - бойкая, хорошо устроенная мать семейства - ей тридцать восемь, младшей - двадцать пять лет. С 1949 года ко мне то и дело приходили письма - то из духовной семинарии, то из пансиона, то из родильного отделения женской клиники или библиотеки на пароходе "Куин Элизабет", на котором плыли в Европу студенты по обмену, словом, - письма, написанные в перерывах между экзаменами, генеральными репетициями, утренними спектаклями и ночными кормлениями младенцев, и все письма моих достойных корреспондентов содержали довольно расплывчатые, но весьма мрачные ультиматумы, грозя мне всяческими карами, если я как можно с_к_о_р_е_е_ не сделаю наконец что-нибудь со стихами Симора.