Но сначала - вкратце, если удастся, - скажу о второй половине названия: "Введение".

"Введение" похоже на приглашение "Добро пожаловать! в дом. Во всяком случае, в те светлые минуты, когда я смогу заставить себя сесть и по возможности успокоиться, главным героем моего повествования станет мой покойный старший брат, Симор Гласс, который (тут я предпочитаю ограничиться очень кратким псевдонекрологом) в 1948 году покончил с собой на тридцать втором году жизни, отдыхая с женой во Флориде. При жизни он значил очень много для очень многих людей, а для своих многочисленных братьев и сестер - семья же у нас немалая - был, в сущности, всем на свете. Безусловно он был для нас всем - и нашим синим полосатым носорогом, и двояковыпуклым зажигательным стеклом - словом, всем, что нас окружало. Он был и нашим гениальным советчиком, нашей портативной совестью, нашим штурманом. Нашим единственным и непревзойденным поэтом, а так как молчаливостью он никогда не отличался. и более того, целых семь лет, с самого детства, участвовал в радиопрограмме "Умный ребенок", которая транслировались по всей Америке, и о чем только он в ней не распространялся. Потому-то он прослыл среди нас "мистиком", и "оригиналом", и "эксцентриком". И так как я решил сразу взять быка за рога, я с самого начала собираюсь провозгласить - если только можно одновременно и орать, и провозглашать, - что именно он - человек, которого я ближе всего знал, с кем неизменно дружил, чаще всего подходил под классическое определение "МУКТА", как я его понимаю, то есть был подлинным провидцем, богознатцем. Во всяком случае, насколько я понимаю, его нельзя описать в традиционном лаконичном стиле, и мне трудно представить себе, что кто-нибудь, и меньше всего я сам - мог бы рассказать о нем точно и определенно, в один присест или в несколько приемов, будь то за месяц или за год.