– Я онемел от восхищения или, если угодно, восхищён до онемения, – сказал Квиллер. – Поставлю её на письменный стол и буду держать в ней разные мелкие бумажки, скрепки и золотые монеты… А теперь сядь, пожалуйста, и расскажи, о чём тебе захотелось поговорить.

– А вот о чём. В будущем году нашему Пикаксу исполняется сто пятьдесят лет, но уже в этом году Брр исполняется двести. Как всё это отмечать? Оргкомитет считает, что большинство людей просто запутается во всех этих столетиях, полуторастолетиях и двухсотлетиях. Поэтому Брр решил просто отпраздновать день рождения и устроить по этому поводу кучу мероприятий в июле и в августе. Задуман именинный торт, в который будет воткнуто двести свечей, парад двухсот яхт на воде, ну и всякие представления, конкурсы. Клуб «Возрождение» решил поставить и показать в одном из городских залов пьесу «Переполох у лесорубов», и мы тут подумали: а не освежить ли тебе свой спектакль и не сыграть ли его раза два-три за лето? Публика всё ещё вспоминает, как это было здорово.

Торнтон имел в виду «Грандиозный пожар, случившийся в 1869 году», спектакль, повествующий о лесном пожаре, спалившем тогда чуть ли не половину Мускаунти.

– Хмм, – промычал Квиллер, поглаживая усы. – А ведь был ещё ураган тысяча девятьсот тринадцатого года. Он потопил массу судов и нанёс колоссальный ущерб всем приозёрным городам.

– Великолепно! Ты о нём писал?

– Нет, и в этом-то вся загвоздка. Готовя спектакль о лесном пожаре, я пользовался документами, собранными Гейджем. А вот об урагане тысяча девятьсот тринадцатого года у меня никаких материалов нет.

– Я их добуду, – с обычным для него энтузиазмом заявил Торнтон. – Можно сказать Гэри Пратту, что я тебя в общем уговорил? Он с радостью предоставит любую помощь.

Торнтон поднялся, чтобы идти.

– А что у тебя сегодня на ужин?

– Остатки индейки и кое-какой гарнир. Мы любим индюшатину.