– Он казался тихоней и скромником, но имел острый нюх. Время от времени покупал книгу за доллар, а продавал за тысячу. К тому же в магазине была переплётная мастерская… Но к делу: о чём ты хотел меня спросить?

– О куске пляжа, который ты получил в наследство от Фанни Клингеншоен. Какова его протяженность и где границы?

– Тянется на полмили. От кондоминиума «Дюны» на востоке до Бочарной просеки на западе. Бочарная просека – негрунтованная дорожка, ведущая к лодочному причалу.

– Ага. На нём вечно болтались всякие шалопаи, но потом шериф всех разогнал.

– Вся собственность Фонда К, на учёте в кадастровом ведомстве, но многое пока на стадии оформления. А почему ты спрашиваешь?

Шеф полиции отрезал себе ещё ломтик сыра и снова наполнил стакан.

– Отличный сыр, просто превосходный!.. Видишь ли, дело в том, что дежурная из патрульной службы шерифа заметила вчера под вечер сарычей, почему-то всё время круживших над одним из лесных участков. Обследовала местность и нашла труп – на твоей земле, метрах в ста от Бочарной просеки. Это был хорошо одетый мужчина, убитый выстрелом в затылок и тщательно освобожденный от всего, что помогло бы опознанию. Завтра новость появится в газете, но я подумал, что тебе неплохо узнать об этом заранее.

– Время убийства установлено? – Задавая вопрос, Квиллер уже почувствовал знакомое покалывание верхней губы.

– Вопрос прямо в точку. Это случилось во второй половине дня, когда весь город собрался смотреть на раскопки, а сотрудники всех наших трёх полицейских служб регулировали движение.

– На что ты намекаешь? Думаешь, это провернул кто-то из местных?

– Или кто-то из Центра, решивший косить под местного. Мы пригласили экспертов из Главного бюро расследований. Но никому ни слова. Как называется этот сыр?

– «Заздравный». Продаётся в магазине «Глоточек и кусочек».