И улица вся опустела,
И порохом пахнет вокруг!
Не бойся, дочурка, не бойся,
Наш мир не кончается, нет,
Испортилась, видно, проводка,
А жду я гостей на обед.
Ах, мамочка, но почему же
Твой счетчик так быстро стучит,
И дяди кидаются в реку,
И тети рыдают навзрыд?
Не бойся, усни и не бойся,
И сладкий увидишь ты сон,
Мой счетчик - он просто считает,
Кто, сколько и как облучен.
Ах, мама, усну я, но только
Скажи, отчего у меня
Волосики все выпадают
И стало темно среди дня,
И красное-красное небо...
Красное-красное небо...
Красное-красное небо...
Красное небо...
Небо...
По характеру и воспитанию Каверли был стопроцентный провинциал, и поэтому такие причитания выводили его из себя. Он взял Бетси за руку и вышел с ней из кафе, ворча что-то себе под нос, как старик. Было еще довольно рано.
Ах, отец, отец, зачем ты вернулся?
5
Мозес и Мелиса Уопшот жили в Проксмайр-Мэноре - поселке, который был известен по всей пригородной железной дороге как место, где некогда арестовали даму. Этот случай произошел лет пять или шесть тому назад, но уже превратился в легенду, и наша дама, коротко говоря, стала как бы добрым гением этого очаровательного поселка. Все было очень просто. Если не считать одного нераскрытого грабежа, то проксмайр-мэнорской полиции, состоявшей из восьми человек, было абсолютно нечего делать. Вся польза от полицейских заключалась в том, что они регулировали уличное движение во время свадеб и больших вечеринок с коктейлями. Днем и ночью они слушали по междуштатному полицейскому радио о преступлениях и иных чрезвычайных происшествиях в других общинах - угонах автомобилей, драках с нанесением увечий, пьянках и убийствах, - но книга протоколов в полицейском управлении Проксмайр-Мэнора оставалась чистой. Безделье тяжелым бременем ложилось на их самоуважение, когда они, вооруженные револьверами, с патронташами на поясе, целые дни только и делали, что выписывали талоны на штрафы за оставление машин у вокзала, где стоянка была запрещена. Штрафовать людей за самые пустяковые нарушения правил, изобретенных самой полицией, было для них чем-то вроде детской игры, и они играли в нее с увлечением.