— Это твой шлем, сын мой? — спросил он, взяв шлем в руку.

Голос его дрожал.

— Да, мой собственный, — ответил Скиталец, — хотя копье воткнулось в него недавно в ответ на удар моего меча.

Он засмеялся.

Старый жрец приказал выйти всем служителям храма, и, уходя, они слышали, как он бормотал молитву.

— Мертвый сказал правду, — пробормотал он, переводя взор от шлема на лицо Скитальца, — мертвые говорят редко, но никогда не лгут!

Сын мой, ты ел и пил, — сказал великий жрец Реи, — теперь я могу, как старый человек, спросить тебя: откуда ты родом, где твоя родина и кто твои родители?

— Я родом из Алибаса, — отвечал Скиталец, предпочитая рассказать о себе вымышленную историю, — я из Алибаса, сын Полипемона, мое имя Эперит.

— Откуда явился ты один на корабле смерти с массой сокровищ?

— Сидонские купцы владели этими сокровищами и умерли за них, — отвечал Скиталец, — они ехали издалека и погибли. Они не довольствовались тем, что имели, а захватили меня в плен, когда я спал. Но боги даровали мне победу над ними, я взял в плен капитана, захватил весь богатый груз, много мечей, кубков и привез в дар фараону. Пойдем со мной и выбери себе что пожелаешь!

С этими словами Одиссей повел старика в сокровищницу храма, где хранилось много даров от чужеземцев: золото, дорогие ткани, слоновая кость, чаши и ванны из серебра. Среди всего этого богатства сокровища Одиссея выделялись своей роскошью, и глаза старого жреца заблестели от жадности.

— Возьми, что тебе нравится, прошу тебя! — говорил Одиссей.

Сначала жрец отказывался, но Скиталец заметил, что он не спускал глаз с чаши из прозрачной яшмы, привезенной с берегов Северного моря, украшенной курьезными фигурами людей, богов и огромных рыб, совершенно неизвестных здесь, и подал чашу жрецу.