Он вскочил на ноги с тихим смехом, радостным и грустным в то же время. Он вспомнил о верном сердце, ожидающем Пелетье. Привязав лыжи, он побежал по равнине. Он бежал быстро, внимательно глядя вперед. Ночь становилась светлее, звезды горели ярче. Скрип его лыж был единственным звуком, нарушавшим тишину, кроме тонкого, однообразного свиста северного сияния в небе, который напоминал ему визжащий звук стальных полозьев по твердому снегу.

За отсутствием звуков ночь над ним начала наполняться призрачной жизнью. Его тень кивала и гримасничала перед ним, и кривой куст, Казалось, шевелился. Глаза его быстро и вопросительно обежали все вокруг. Он убеждал себя, что все равно не увидит никого, но какой-то непонятный инстинкт пробуждал в нем подозрительность.

Через определенные промежутки времени он останавливался, прислушивался и принюхивался, не потянет ли в воздухе запахом Дыма. Он начинал все больше и больше походить на хищное животное.

Последние кустики остались позади. Впереди ни одна тень не мелькала на открытом просторе. Таинственные шорохи доносились с Севера с легкими вздохами ветра.

Вдруг он остановился и сжал рукой свою винтовку. Что-то, не похожее на ветер, родилось в ночи. Он сдвинул шапку с ушей и прислушался. И он услышал это вновь — далекий, тонкий свист полозьев.

Сани приближались со стороны открытой равнины, надо было приготовиться действовать. Он снял толстые меховые рукавицы и заменил их мягкими перчатками, осмотрел револьвер, чтобы убедиться, что цилиндр не замерз. Потом он стал на месте, молча выжидая.

Глава II. БИЛЛИ ВСТРЕЧАЕТ ЖЕНЩИНУ