– Хотите посмотреть коллекцию серебра внизу, в столовой? – любезно спросила Первая, – Ранние образцы времен Рена.

Фут-Фэт понял, что разговор больше не касается его превосходных качеств, спрыгнул с камина и выскочил из комнаты, раздражённо размахивая хвостом. Он нашёл оливу и закатил её за заслонку. Чьи-то ноги чуть не наступили на него. В отчаянии он метнулся наверх, в комнату для гостей, где обнаружил гору мехов соболей и норки и лёг на них.

После этой вечеринки Фут-Фэту потребовалось несколько дней отдыха, чтобы прийти в себя, поэтому неделя была сплошным погружением в сон. Но вот снова наступило воскресенье с неизменным ливером на завтрак, воскресными газетами, разбросанными по полу, и людьми, слоняющимися по дому в обычной скуке.

– Фуффи, не скатывай газеты, – сказала Первая. – Джон, типографская краска стирает его мех. Дай ему «Уолл-Стрит Джорнал», он чище.

– Может, ему хочется в свою клетку, посидеть на солнышке.

– Ах да, ты напомнил мне кое о чём, дорогой. Кто был тот импозантный мужчина с серебряной тростью? Я не запомнила его имя.

– Не знаю, – ответил Второй. – Я думал, это ты его пригласила.

– Вероятно, он пришёл с кем-то из гостей. В любом случае он заинтересовался нашей клеткой. У него дома пушистая кошка черепаховой расцветки. Я говорила тебе, что у Хендерсонов два бирманских котенка? Нас пригласили в следующее воскресенье на коктейль, вот и посмотрим на них.

Прошла ещё одна неделя, за это время Фут-Фэт обнаружил новый наблюдательный пункт. Он открыл для себя, что может запрыгнуть на высокий антикварный шкафчик в холле возле библиотеки. Во всём остальном неделя была как неделя, и Фут-Фэт остался ею, в общем-то, доволен.

Первая и Второй собирались идти смотреть бирманских котят в воскресенье вечером, поэтому Фут-Фэту обед подали рано, после чего он мирно заснул на софе в библиотеке.

Когда зазвонил телефон, разбудивший его, было уже темно, он был совсем один. Кот поднял голову и заурчал на аппарат, – звонки прекратились, и он снова заснул, положив голову на лапы.