— Вы не ошибаетесь, сеньор, — сердито ответил он.

— Эта кобыла принадлежит вам?

— Да, сеньор.

Тон был все еще весьма грозный.

— Ее недавно украли у вас?

— Да, сеньор.

— Ее увел техасский стрелок?

— Ее увел гнусный вор, — злобно ответил мексиканец.

При этом лица присутствующих приняли еще более грозное выражение.

— Да, его никто не назовет честным человеком, — ответил я с улыбкой. — У вас есть управляющий, — продолжал я, — который на днях был в Мексике и узнал эту кобылу?

— Да, сеньор.

— Я купил ее у техасского стрелка, который обманул меня относительно ее происхождения.

— Мне все это известно, — тотчас же сказал старик.

— Я сказал вашему управляющему, так как он был мне лично неизвестен, что я не отдам кобылу, покуда он не подаст жалобу главнокомандующему или покуда я не буду иметь чести переговорить лично с вами об этом деле.

— Что же дальше?

— Я ехал мимо с товарищами, но затем отделился от них и свернул на дорогу, ведущую в вашу гасиенду. Прошу только извинить меня за стремительность, с которой я влетел к вам во двор. Как вы видите, мундштук у меня сломался, а кобыла, почувствовав близость дома, обрадовалась и понесла.

Разумеется, я чуточку приврал, но я, признаться, чувствовал, что мне грозит серьезная опасность. Эти люди не задумались бы над тем, чтобы убить меня. В этой местности недавно стояли техасцы, — как раз в то время, когда кобыла была уведена. Кроме того, они убили несколько мексиканцев. Местные жители были поэтому чрезвычайно возбуждены против наших войск и с удовольствием заставили бы меня расплатиться за все грехи техасцев. Но я не имел ни малейшего желания висеть на дереве и потому счел себя вправе несколько приукрасить истину.

Дон Мигуэль стоял и с недоумением глядел на меня.

— Итак, вы утверждаете, что эта лошадь принадлежит вам? — снова заговорил я.

— Да, сеньор, это моя лошадь.