– Какая у тебя быстрая реакция, Квилл! Вот это да! – отозвался хорошо поставленный голос Кэрол Ланспик.

– А у меня тут датчик установлен. Предупреждает заранее, что телефон вот-вот зазвонит. И даже отсеивает звонки: на какие стоит отвечать, а на какие нет. Чему обязан, Кэрол?

– Да вот хочу спросить, не напишешь ли несколько слов для программки к нашей новой постановке?

– Само собой. Кстати, у меня тоже возникла одна мысль, которую я хотел бы с тобой обсудить. Ты будешь сегодня с утра в магазине?

– С утра и до вечера! Как насчёт чашечки кофе и сдобной булочки? Скажем, в десять?

– Сегодня, увы, нет, – вздохнул он. – Я только что начал оздоровительный курс, и Диана предписала мне сесть на диету.

Ланспики были четвёртым поколением старожилов, обосновавшихся в Мускаунти ещё во времена первых поселенцев. Бабка Ларри Ланспика держала в округе лавку, где чем только не торговали: и керосином, и мануфактурой, и грошовыми леденцами. Отец Ларри открыл универсальный магазин на Мейн-стрит. Сам Ларри, обнаружив в себе актерский дар, отправился в Нью-Йорк, где даже имел кое-какой успех, но потом женился на актрисе, вернулся вместе с нею в Пикакс, чтобы продолжать семейное дело, и основал Театральный клуб. Дочь Ларри стала врачом, тем самым доктором, который прописал Квиллеру диету – побольше брокколи, поменьше кофе и один банан в день.

Оторвавшись от своих питомцев, Квиллер направился в город – в универмаг Ланспиков. От амбара туда вела грунтовая дорога, пересекавшая густой лесной массив и упиравшаяся в парк, где брала своё начало Мейн-стрит. По краям парка располагались две церкви, здание окружного суда, публичная библиотека и огромное каменное строение – в прошлом особняк Клингеншоенов. Теперь его использовали для театральных представлений и как главный штаб Театрального клуба. На север от него тянулся ряд каменных, построенных ещё в прошлом веке жилых домов, где теперь размещались строительные магазины и москательные лавки, офисы, а также заново отстроенная гостиница, принадлежащая клану Макинтош.