- Я знаю. Ты объяснял. Но я уверена, что могу быть актрисой. Конечно, было б неплохо немного позаниматься. Может, у Страсберга. И если бы я нашла толкового агента...

- Посмотрим, посмотрим. Я поговорю с Перским.

Этим вечером, благополучно вернувшись к Перскому, Кугельмас выдвинул идею, чтобы Эмма погостила у него и повидала большой город.

- Нужно обдумать, - сказал Перский. - Может, я и сумею это устроить. Случались и более невероятные вещи.

Но оба так и не смогли припомнить ни одной.

- Где тебя всё черти носят? - прорычала Дафна, когда поздно вечером Кугельмас явился домой. - Завел потаскушку?

- Разумеется, - утомленно ответил Кугельмас. - Посидели с Леонардом Папкиным. Обсуждали социалистическое земледелие в Польше. Ты же знаешь Папкина. Это его конек.

- Ты какой-то странный последнее время, - сказала Дафна. - Чужой. Смотри не забудь про день рожденья моего отца в субботу.

- Ну конечно, конечно, - сказал Кугельмас, направляясь в ванную.

- Будут все мои. Приедут близнецы. И дядя Хэмиш. Будь повежливей с дядей Хэмишем, он тебя любит.

- Близнецы, великолепно, - сказал Кугельмас, закрываясь в ванной и избавляясь от голоса жены. Он прислонился к двери и глубоко вздохнул. Скоро он снова будет в Ионвилле, сказал он себе, с любимой женщиной. И на этот раз, если все пойдет хорошо, вернется оттуда с Эммой.

Назавтра, в три пятнадцать дня, Перский снова совершил чудо. Любовники провели несколько часов в Ионвилле с Бине, а потом вернулись в экипаж Бовари. В соответствии с инструкцией Перского они крепко обнялись, зажмурились и сосчитали до десяти. Когда они открыли глаза, шарабан как раз подъезжал к боковому входу отеля "Плаза", где с утра Кугельмас оптимистично заказал апартаменты.

- Как хорошо! Все точно как я представляла, - говорила Эмма, весело кружась по спальне и разглядывая город через окно. - Это здание Ф.А.О. Шварц. А вон Центральный парк, - а где же Шерри? А, вот, вижу. Божественно.